28. Речь Велизария к римлянам, требовавшим решительного боя...

28. Речь Велизария к римлянам, требовавшим решительного боя. Он подготавливает войско для конного сражения. Побежденный речью Принципия, он выводит пехоту в боевом строю.

 

28. Затем всех римлян, возгордившихся удачными стычками, охватило страстное желание вступить в бой со всем войском готов; они полагали, что им надо сразиться с ними в открытом бою. Велизарий же, полагая, что слишком велика еще численная разница между обоими войсками, боялся подвергнуть опасности все войско; вместо этого он старался делать все чаще и чаше вылазки и придумывал всякие хитрости против врагов. Однако, подвергаясь обидным упрекам со стороны войска и остальных римлян, он отказался от этой тактики, решив сражаться всем войском и не совершать больше нападений в виде вылазок. Выступая таким образом, он часто бывал отбит и принужден был откладывать наступление до следующего дня, так как, сверх ожидания, он находил врагов в полной готовности: они были извещены перебежчиками о предстоящем нападении, поэтому-то в дальнейшем он решил сражаться в открытом бою. И варвары охотно приняли сражение. И вот когда и с той и с другой стороны все было приготовлено как можно лучше, Велизарий, собрав все войско, обратился к нему с таким увещанием: «Не потому чтобы я видел в вас, воины, какую-либо слабость, и не потому, что я, [107] боясь силы врагов, уклонялся от открытого боя с ними, но так как я думал, что, ведя войну мелкими стычками, которые приводят к прекрасным результатам, мы навсегда должны закрепить за собою эти причины наших успехов. Менять методы, благодаря которым (в данное время разумно примененным) наши дела счастливо движутся вперед, на другое я считал неблагоразумным. Однако, видя ваше воодушевление и решимость к бою, я исполнился лучших надежд и не буду стоять на дороге вашему стремлению. Ведь я знаю, что всегда по большей части в решительный момент на войне жребий решается волей сражающихся и дело получает счастливое направление по большей части благодаря их воодушевлению. Что войско небольшое, но доблестное может преодолеть численностью превышающего врага, это знает каждый из вас не по слухам, но придя к этому на основании ежедневных боев. От вас будет зависеть не покрыть стыдом славу прежних моих походов и мою надежду на вас, внушенную вашим рвением. Ведь все, что нам предстоит совершить в этой войне, по необходимости должно быть решено исходом нынешнего дня. Я вижу, что и данный момент нам помогает: настроение врагов, подавленное предшествующими успехами нашими, даст нам, конечно, легко победу над ними. Ведь мысли людей, не раз терпевших поражение, менее всего способны проявиться в храбрых и решительных действиях. Пусть из вас никто не щадит ни коней, ни копий, ни другого какого оружия: я немедленно все испорченное в бою заменю вам другим».

 

После такого увещания Велизарий вывел войско через маленькие ворота, Пинцианские, и через большие ворота, Саларийские, и немногим велел идти через Аврелиевы ворота на Нероново поле; во главе их он поставил Валентина, начальника регулярной конницы, и приказал ему не начинать никакого боя и не подходить очень близко к лагерю врагов, но всегда делать вид немедленного своего нападения, чтобы никто из врагов, находящихся на этой стороне, перейдя мост в этом месте, не мог помочь тем, которые находятся в других [108] лагерях. Так как большое число варваров, как я указывал выше, стояло лагерем на Нероновом поле, ему казалось вполне достаточным не дать возможности принять им всем участие в сражении и отделить от другого войска. Когда некоторые из римских плебеев хотели в качестве волонтеров следовать за ними, он не позволил им стать в одни ряды со своими воинами, боясь, как бы во время боя они, являясь простыми ремесленниками и людьми совершенно неопытными в военном деле, испугавшись опасности, не привели в замешательство все войско. Но он велел им стать отдельным отрядом за воротами Панкратия, которые находились по ту сторону Тибра, и стоять спокойно, пока он не даст им знака; он предвидел, как это и случилось, что враги, увидав их и тех, которые были с Валентином на Нероновом поле, не рискнут покинуть свой лагерь и вместе с другим войском вступить в сражение против него. Он считал счастливой находкой для себя и делом очень важным-удержать столь большое количество врагов вдали от неприятельского войска.

 

У Велизария было намерение в этот день дать только конное сражение, так как очень многие из пехотинцев, не желая уже оставаться в этом положении, забрав себе в качестве добычи коней неприятелей и будучи опытными в езде верхом, сами стали всадниками. Пехотинцы же были немногочисленны и не могли составить отряда, стоящего внимания; они и смелости не имели вступить с варварами в рукопашный бой, но при первом же натиске обращались в бегство; поэтому Велизарий не считал безопасным ставить их далеко от укреплений, но держал их близко ото рва в боевом порядке с тем, чтобы, если случится, что его всадники обратятся в бегство, они могли принять бегущих и вместе с ними, сохранив свежими свои силы, отразить противников. Но некий Принципий, бывший в числе его телохранителей, человек очень видный, писид родом, и исавр Тормут, брат Энна, вождя исавров, представ перед Велизарием сказали ему следующее: «О лучший из вождей! Не считай нужным лишить свое войско, [109] столь маленькое, которому предстоит сражаться с десятками тысяч варваров, помощи отряда пехоты, и не следует тебе относиться с таким презрением к римской пехоте, благодаря которой одной, как мы слышим, власть древних римлян дошла до такой степени величия. Если ей не пришлось в этой войне совершить чего-либо достойного упоминания, это доказательство не негодности воинов, но по справедливости вину за это несут начальники пехоты; они одни в строю ездят верхом и не считают нужным подвергнуться общей судьбе сражения со своими воинами, но каждый из них спешит обратиться в бегство даже еще до начала столкновения. Всем этим начальникам пехоты, которые, как ты видишь, сделались всадниками и меньше всего хотят стоять в одних рядах со своими подчиненными, вели идти в это сражение, став вместе с остальным конным войском. Нам же разреши командовать пехотой в этом столкновении. Являясь и сами пехотинцами, мы вместе с ними вынесем на себе все множество варваров, надеясь совершить против врагов все то, что пошлет бог». Услышав это, Велизарий сначала не согласился. Он очень любил обоих этих лиц, очень воинственных и смелых, и не хотел подвергать опасности пехотинцев, которых было мало. Наконец под настойчивым давлением этих людей он разрешил немногим из них стать вместе с другими римскими плебеями у ворот и наверху стен у бойниц, а другим, поставив их под начальство Принципия и Тармута, он велел стоять в рядах позади них, чтобы они, сами охваченные страхом, не привели в замешательство остальное войско, и если случайно какая-либо часть конницы обратится в бегство, чтобы она не убегала очень далеко, но, скрывшись за ряды пехотинцев, могла вместе с ними отразить преследователей.